Автор: В.Колобов, г.Оренбург.

В Комсомольске я прожил 22 года. В 30-е годы это была героическая стройка, возводившая приграничный форпост. Но стройке не хватало материала, особенно песка. Помню, в 1939 году на правом берегу реки выше города, там, где оканчивалась гряда сопок, на реке стояла землечерпалка. Это она доставала песок со дна, грузила на баржи, которые потом подводили к городу на левом берегу, перегружали то на берег, то на транспорт, делали запасы на зиму и так далее.

Дорого доставался этот песок. Но вдруг около города на реке стал расти осередок из песка, что очень облегчило его добычу. У этого песчаного островка, как оказалось, удивительная история возникновения. Мало кто знает, что он рукотворный.

В 1947 году я стал учиться в школе юнг, открытой в Комсомольске. И тогда стали посещать нашу школу родители, осуждённые в 1937 году. Например, отец юнги по фамилии Дереза (не помню его имени) был не старым и не измученным десятилетием пребывания на Колыме человеком. Словоохотливый был мужик. Очень удивлялся, что у нас в школе нет ни бани, ни душа. Это была правда – за два года обучения нас только два раза водили в баню на улице Кирова, да и то ночью, поскольку днём учреждение было загружено.

Интересно, что отец Дерезы хвалил лагерную жизнь на Колыме: ни тебе конвоя, ни голода, работа, как на воле, по часам. Получалось, в заключении было очень хорошо. Некоторые юнги даже завидовали осуждённым.

Я знал жену этого человека, только фамилия у неё была другая, не Дереза. Она работала учителем истории в школе на улице Орджоникидзе. Нам, второклассникам, она втолковывала факты, из которых я ничего не понимал. Ещё я обратил внимание, что вид у нее был какой-то «убитый». Мне даже жалко было эту женщину. Теперь-то я понимаю, что больше переживали семьи осуждённых…

В то же время в Комсомольске свирепствовала страшная болезнь – энцефалит. Раньше о ней в городе никто не знал, так что даже лечить её не умели. Я в 10 лет тоже ею заболел. У меня отнялись руки и речь. Руки потом восстановились, но с речью были проблемы. Это проклятие мучило меня всю мою жизнь. «Да» и «нет» я проговаривал, но беседу вести не мог. Знал, что надо говорить в мыслях, однако сказать не мог. И вот в школе юнг по вечерам, чтобы не быть среди людей, я уединялся. В школе был красный уголок, где можно было почитать. Там я писал стихи. Иногда мои стихи печатала газета «Сталинский Комсомольск». Они впоследствии изменили мою судьбу, но сейчас речь не о том.

В красном уголке была боковая комната, где жил истопник. Звали его почему-то капитан Тарасов. Я становился единственным собеседником, вернее — слушателем, этого пожилого человека. Он тоже был освобождён из лагеря, но предпочитал не рассказывать об этом, а как только заходила речь о местах заключения, каждый раз рассказывал о возникновении того самого песчаного осередка около города. Видимо, эта тема его мучила, поэтому он всякий раз припоминал детали этой истории. Причём делал это сквозь слёзы. А я был польщён тем, что со мной разговаривает пожилой человек. Ведь больше со мной никто не общался.

Итак, я понял, что автором создания острова как раз и был капитан Тарасов. Дело было так: он знал, как подвести к городу строительный материал – песок. Надо было просто создать выше города по течению реки какое-то нагромождение на дне, в результате чего река сама начала бы формировать песчаный остров. Тарасов подал идею руководству, но никто не внял ему. Или просто боялись этой инициативы. Тогда Тарасов, который был шкипером баржи, в намеченном месте утопил свое судно вместе с гружённым на него песком.

Его, конечно, осудили. Поскольку был 1937 год, назвали врагом народа, семью заставили отказаться от капитана. Тарасов стал узником Колымы. Именно так я догадался, почему он после освобождения не живёт со своей семьёй.

Потом я снова встретился с Тарасовым. Проходя судовую практику на шхуне «Товарищ», я видел его в селе Тыр, что в низовьях Амура. Но, стесняясь своей немоты, даже не подошёл к нему. Только поприветствовал жестом. Его добропорядочный вид меня обрадовал. Значит, живёт в семье, подумал я.

А осередок рос. Потом он превратился в остров, который я назвал бы островом Тарасова. Где бы мне ни пришлось жить впоследствии, я всегда буду помнить этого человека и родной Комсомольск-на-Амуре.

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована