Автор: Виктор Решетников

Всегда задумывался, как может выглядеть столь обширный пятак на настенной карте Хабаровского края? Обширный — не то слово. Средне-амурская низменность, а именно её северная часть во главе с озером Болонь, честно говоря, не очень-то и манили. Ведь с детства нас учили обходить болота стороной. А привычка выбирать маршруты с максимальными абсолютными высотами по пути никак не хотела принимать карту, где самыми высокими «горами» были холмы, едва превышавшие 50 метров над уровнем моря. Но больше всего пугали расстояние и площади. Сказать, что они огромны — не сказать ничего. Это надо увидеть.

Первые пол-дня потратили на съёмку дороги до Джуена. «Нанайская столица» — как всегда кратко и ёмко описал Иосич нашу первую цель. Первая часть дороги порадовала. До Эльбана ведёт вполне сносная асфальтовая дорога. Ещё лет пять назад была яма на яме. Сейчас ям гораздо меньше. Но они есть. Грунтовка после Эльбана тоже не самого плохого качества. Вынужденная остановка для завтрака на мосту через реку Ульбинка (на картах Эльбан) напомнила о том, что мы живём в век проигранной, а точнее несостоявшейся внутренней битвы с желанием загадить продуктами своей жизнедеятельности место, в котором эти продукты начали заявлять о себе. Традиционный гадюшник на берегу прекрасной реки, правый берег которой в этом месте состоит из той же породы, что и чудо Хабаровского края — Амурские столбы.

Оставшиеся километры грунтовки до Джуена мы потратили на съёмки цветущего рододендрона и дубовых перелесков, редко, но живописно окаймляющих дорогу.

«Нанайская столица» встретила нас начинающимся дождём. Думаю, за последние сотни лет тут мало что поменялось. По версии исследователя А.Н. Белоглазова, «джуен» переводится с нанайского как «ключ, родник». По версии Е.А. Бородиной «джуен» происходит от «дуе», что на тунгусо-маньчжурских языках означает «таёжный». Есть и другие версии. При взгляде на село, как часто у нас бывает, задаёшься вопросом — как здесь живут? А точнее так: как здесь можно вообще жить?! Нет кинотеатров, ресторанов и ещё десятков видов отдыха от работы, как есть в городах. Ответ лежит совсем рядом. Озеро. Болонь. Нанайское море. Одно из крупнейших пойменных озёр бассейна Амура. Это и работа, и досуг, и жизнь, и любовь всех жителей. Других, уверен, здесь не осталось. Переводов названия Болонь множество. Низкое, глубокое место, где скапливается рыба – по-нанайски «бола» (по версии Бородиной Е.А.). Озеро – по-монгольски «булан» (версия Белоглазова А.Н.). «Оболонь» — именно таким словом обозначалось низменное, топкое место, затапливаемое в большую воду. Уместно сказать, что на старых картах озеро значилось как Боулен-Оджалъ. По названию нанайского рода Оджалъ. Именно из этого рода происходил Дерсу Узала.

Вскоре мы добрались до базы Болоньского заповедника. Нас встретили трое сотрудников заповедника, орнитолог Владимир Пронкевич и журналист Михаил Дидух. Наша команда состояла из Анатолия Иосифовича, Артёма Живова, Александра Колбина и меня. Артём и Александр выполняли функции оператора и фотографа. Анатолий Иосифович был приглашён таёжным экспертом. После коротких сборов мы загрузились в вездеход ГТС и выдвинулись в путь. К тому времени погода испортилась окончательно. Резкий порывистый ветер разбрасывал колючие ледяные капли дождя и снег. Водитель ГТС Николай выглядел встревоженным. Проехав на вездеходе по дороге села до озера, мы встали перед первым препятствием. Брод через залив Сюмнюр. За пройденные 500 метров вездеход несколько раз глох и плохо запускался. Мы заняли места на крыше вездехода. Сказать, что мы были не готовы к непогоде нельзя. Мы оделись основательно. Но, всё же, спустя 5-10 минут после выезда промокаемые части одежды, а именно стыки болотных сапог и курток, шапки — промокли. Путь до нашей цели — кордона Кирпу — 60 километров. Мы проехали 0.5 км. По дороге. Дальше дорог нет. Только болота и реки. Трудным, но очень верным решением стало отложить выезд. Встань мы где-то посередине пути ближе к вечеру или ночью, путь к спасительному теплу был бы, мягко говоря, не лёгким. Хоть у нас и была палатка, ставить её в болоте решительно некуда, а развести костёр просто не из чего.

Под подзатыльники мокрого снега мы удручёнными вернулись в Джуен. Весь вечер мы провели суша одежду и расспрашивая Владимира Пронкевича о главной цели путешествия — птицах. Оказывается, краснокнижный дальневосточный аист подаёт сигнал щелчком своего огромного клюва, а белоплечий орлан — самая крупная хищная птица в мире, и постоянно она обитает только на Дальнем Востоке России.

Рано утром погода развеялась и мы, быстро собравшись, выехали в путь. Вездеход уже не глох. Времени было с запасом. Мы надеялись преодолеть 60 км по болотам, реками и протокам за пол-дня.

Первые километры по болоту и начинаешь испытывать трепет перед очередным гениальным творением природы. Гениальным в своей простоте. Возьмите горный хребет и положите перед ним ровнейшую плиту площадью 12 тысяч километров. Остальное сделает время. Небольшие рёлки с редкими и чахлыми берёзками и осинками. Ивы и дубки. Кочки, обрастающие ярко-зелёной щетиной осоки, так и хочется взять с собой для обустройства сада.

Вездеход месит гусеницами зыбучие глины — предвестников скорой реки. На подходе один из самых сложных участков — дельта реки Харпи. Представьте себе территорию площадью с город Комсомольск-на-Амуре. Вся она пронизана мелкими и крупными извилинами. Кажется, дойдя до этого места, и без того задумчивое течение реки Харпи совсем растерялось и разошлось во все стороны. После каждого разлива воды характер проток меняется. Профессионализм водителя, отважно погружающего машину в глубокие заиленные протоки, а также штурмана, сидящего на кабине и корректирующего направление пути, играют здесь решающую роль. Я бы сказал, жизненно решающую. Вот очередная протока и очередные манёвры вездехода. Перед погружением в воду следует выбрать наиболее пологий спуск и рассчитать так, чтобы после преодоления брода, снесённый водой вездеход выбрался на берег именно в том месте, где это наиболее безопасно. Иногда место выхода вездехода на берег гораздо ниже по течению, чем место входа в воду. Расстояние этого вынужденного сноса вниз по течению определяется всегда на опытный взгляд. Оценивается глубина брода, скорость течения, скорость ветра, парусность машины, её загрузка, характер дна. Метр, два, три, поплыли. Насосы выплёвывают поступающую в отсеки воду. Ветер небольшой, течение тоже. Подплываем. Но вот въезд на берег крутоват. Взревев, ГТС врезался гусеницами в обрывистый берег и вскарабкался в подъём.

Снова болота. Некоторые птицы начинают взмывать, чуть только услышат рокот нашей машины. Некоторые сидят до последнего и улетают прямо из-под носа вездехода. Кулики, вальдшнепы, чирки, кроншнепы попадались всё чаще и чаще. Владимир Пронкевич, вооружившись биноклем, не упускал не единого взлёта. Мгновенно определяя вид птицы и примерно их количество, он всю дорогу вёл записи в свой блокнот. Нашу уже успевшую заскучать компанию встряхнули две большие белые цапли, взметнувшиеся медленными движениями больших крыльев. Наш края — северный предел их распространения. Ещё пару месяцев назад они укрывались от крокодилов в Юго-Восточной Азии. Для самой ответственной задачи — создания потомства, они прилетели к нам.

Кроме подсчёта птиц Владимир Пронкевич вёл наблюдения и записи гнёзд в видимой дальности от нашего маршрута. Поравнявшись с одним из таких, он попросил сделать остановку. Сидящая рядом с гнездом птица привлекла его внимание. Белоплечий орлан! Крупнейшая хищная птица в мире! В Болоньском заповеднике раньше не фиксировали мест его гнездований. Крупное гнездо было спрятано в густой ветвистой кроне высокого дерева. Небольшой дождь не позволил нам сделать наблюдения квадрокоптером, и мы ограничились не лучшими по качеству фотографиями с дальнего расстояния. Чем дальше мы приближались к границе заповедника, тем больше снималось с болот птиц. Вот и первая встреча с белохвостым орланом. Он совершенно спокойно сидел на ветвях большого дерева и наблюдал за нами. Мы едва успели сделать несколько фотографий, как он снялся с дерева и улетел вдаль.

К обеду, миновав все броды, мы доползли до северной границы заповедника. Теперь наш путь будет лежать вверх по правому берегу реки Симми — основного водотока на территории заповедника. Кордон Килтасин расположен на берегу протоки, неподалёку от озера Килтасин. Основная задача этого кордона — не пускать браконьеров в заповедник. Несмотря на огромную площадь, проникнуть на охраняемую территорию возможно только водным путём и только через ряд полноводных проток и заливов. Как раз их патрулированием и занимаются инспекторы этого кордона. На берегу рядом с домиками стоит старый катер. В 90-е здесь была охотничья база. Совершенно легально сюда приезжали на катерах. Сложно представить себе урон, нанесённый в те времена животному миру бассейна озера Болонь. Особенно жалко беззащитных гнездящихся птиц. Их домашний приют на болотах видно за многие километры. Убить аиста, цаплю или орлана, гнездящихся в этих местах не представляет никакой сложности. Зарядив немного батареи на кордоне Килтасин, мы двинулись дальше.

Вскоре вдали показалась первая искусственная вышка. Их ставят сотрудники заповедника специально для того, чтобы редкие краснокнижные виды могли обустраивать свои гнёзда на охраняемой территории. Болотная растительность очень ранима от пожаров. Трава выгорает полностью, перенося огонь на редкие деревья. Обгоревшие, они падают после первого сильного ветра. От количества мест удобных для гнездования напрямую зависит благополучность краснокнижных видов птиц. Запустив квадрокоптер, мы подлетели к гнезду настолько близко, насколько нам разрешил орнитолог Владимир Пронкевич. Чтобы не сильно долго разлучать мать с детьми мы максимально оперативно сделали облёт гнезда, несколько снимков и благополучно вернули летающую машину. В гнезде сидели два милейших пуховых птенца орлана белохвоста. Мать сидит с ними и кормит их до тех пор, пока они не научатся жить самостоятельно. В это время на гнездо могут напасть вороны и другие хищные птицы. Осчастливленные первыми съёмками птиц мы двинулись дальше. Бескрайние болота, болота и снова болота. Редкие рёлки вдали начинаешь ждать как то особенно, но по мере приближения к ним, видишь, что они опять стоят на болоте. Ни одного сухого пятачка на всём пути! Где бы мы ставили палатку, если бы ночь застала нас в дороге?! Только к вечеру мы добрались до центрального кордона Болоньского заповедника — Кирпу. С нанайского переводится как осётр. Кирпу — это правый приток реки Симми. На его впадении река Симми образовала большую заводь. От этого кажется, что Кирпу большая речка. Если же пройти несколько сот метров вверх по ней, то она окажется типичным болотистым извилистым ручьём со слабым течением. На слиянии этих рек и стоит кордон Кирпу. Жилой дом, баня, туалет и хозяйственная постройка — вот все не хитрые постройки. Всё чисто и красиво. Как и должно быть в заповеднике. Сегодня отдыхаем, а завтра наша цель — поиски гнезд краснокнижного дальневосточного аиста. По возможности будем делать съёмки. А под вечер мы увлечённо слушали орнитолога Пронкевича. Он настоящий профессионал в своём деле. С лёту определяет любую птицу, и сразу даёт ей краткую характеристику. А птиц, между прочим, в Болоньском заповеднике более 200 видов! С наблюдательной вышки, а они есть на каждом кордоне, Владимир в бинокль разглядел пару медведей. Коптером попытались долететь до них, но спустя 3 с лишним километра полёта, развернулись обратно. Не смогли обнаружить их, так как связь с квадрокоптером на таких расстояниях не устойчивая и передаваемая картинка оставляет желать лучшего.

До юго-западной границы заповедника мы пойдём вверх по реке Симми на лодке. Но лодка — не вездеход. Больше 5 человек она не возьмёт. Поэтому теперь нас пятеро. Орнитолог, Владимир — сотрудник заповедника, Михаил Дидух, Артём Живов и я. Начинаем движение вверх по Симми. Сначала она делает длинные изгибы, называемые меандрами. Чем выше, тем изгибы становятся более мелкими и частыми. Заломов и завалов нет совершенно, т.к. почти совсем отсутствует древесная растительность. Вскоре останавливаемся на левом берегу, чтобы подойти на расстояние запуска квадрокоптера к очередному гнезду. Претенденту на дом дальневосточного аиста. Подлетаем. Птица вспорхнула, оставив в гнезде на несколько минут нашей съёмки 5 ровно уложенных яиц. 5! Это большая редкость. Как говорит орнитолог, обычно, в кладке находится 2-3 яйца. Редко 4. Но, чтобы 5! Да, это очень хорошая новость! Сделав облёт и пару фотографий, возвращаем назад аппарат, дав возможность матери продолжить согревать яйца. Совсем скоро из них должны появиться птенцы.

Путь до самого дальнего кордона заповедника «Вахтар» занял около 2-х часов. Вот тут-то начался настоящий птичий рай! За каждым поворотом реки, в небо взмывали десятки птиц. Пронкевич не успевал записывать их в свой блокнот. В какой-то момент я попытался найти промежуток времени, когда мы не наблюдали их. Почти до самого Вахтара такого промежутка не было. По примерным подсчётам в момент перелётов здесь находится около 1 млн. птиц. Похоже наибольшая концентрация на территории заповедника наблюдается именно здесь.

Кордон Вахтар. Также носит своё название из-за левого притока реки Симми, в истоках которого, судя по карте находится озеро Вахтар. На правом берегу уже помельчавшей Симми расположились скромные постройки кордона. Инспектор Владислав готовится к смене. Она происходит каждые две недели. В этот срок на инспекторах лежат обязанности по охране и патрулировании территории, хозяйственные работы, наблюдение за птицами, метеонаблюдения. Владиславу здесь всё нравится. Только, конечно, одиноко. Ведь это самый редко посещаемый кордон заповедника. Разве что зверя здесь гораздо больше. Связь с другими кордонам поддерживается регулярно. До Хабаровска отсюда уже гораздо ближе, чем до Комсомольска и до Амурска. Всего 100 км. Но вокруг опять сплошные болота. Почти отвесною стеной на западе стоит хребет Джаки-Унахта-Якбыяна. Именно с его склонов берёт начало большая часть всех рек заповедника. А ведь до него отсюда около 100 километров по прямой. Отчётливо виднелись вершины Элеор, Харпи, Сюмнюр. Ближе к вечеру мы добрались обратно до кордона Кирпу.

Обратный путь до Джуена запомнился нам сломавшимся по дороге вездеходом, севшим в воду и чудом не уплывшим от нас квадрокоптером Михаила Дидуха, а также восхитительным закатом. Как приятно, что такие явления нам ещё не приходится охранять.

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована