Многим жителям Комсомольска-на-Амуре знаком оркестр популярной и джазовой музыки под управлением заслуженного работника культуры РФ Александра Юрковского. Талантливый руководитель и дирижёр, друг и наставник, создатель легендарного музыкального коллектива любителей, которому аплодируют профессионалы как России, так и зарубежных стран.
Какое значение имеет музыка в жизни человека, почему её следует продвигать и что значит «время педагогов», Александр Карлович рассказал нашему изданию.

— Александр Карлович, в неонуар-триллере «Соучастник» один из персонажей рассказывал, что, когда ему было 19 лет, он работал помощником официанта в музыкальном баре. Деньги нужны всегда, но дело было не в них. Ему хотелось быть рядом с музыкой.
Соответственно вопрос: в какой момент вы решили быть рядом с музыкой, связать жизнь именно с музыкой?
Мои детские годы выпали на середину 40-х – начало 50-х годов. Это было совершенно другое время. Не было телевидения, компьютерных игр и много чего такого, без чего невозможно представить жизнь современного подростка. В те годы мы довольствовались занятиями в различных кружках творчества в клубах, Дворцах культуры. В 14 лет я пришёл заниматься в оркестр ДК «Строитель», где и состоялось моё становление как музыканта. И вот с тех памятных занятий в музыкальном кружке всё началось и продолжилось само собой. С тех пор музыка всё время была вокруг меня, а я был рядом с музыкой.
В 1957 году меня призвали в армию, служить пришлось в оркестре ПВО военно-морской базы Советская Гавань. Поскольку тогда моряки служили по 5 лет, они ходили в увольнения 4 раза в неделю, а наш оркестр играл в матросском клубе. Для музыканта это была хорошая школа.
Демобилизовался в 1962 году и продолжил играть в ансамбле Дома офицеров на Дземгах. Уже в те годы мы играли джаз, это очень поднимало музыкантов в профессиональном плане.
В 1963 году я организовал оркестр на базе ДК «Строитель», затем пришёл в ДК авиастроителей. Здесь был организован малый оркестр. Я окончил музыкальное училище в Хабаровске, и мы работали на танцевальных вечерах, играли в парке, на набережной.

— Что для вас музыка в первую очередь? К какой музыке вы питаете большую слабость – популярной или джазовой?

Свою работу надо любить. Сначала у меня к музыке отношение было легкомысленное, но армия дала мне настоящую любовь к ней.
Уважаю и популярную музыку, и джазовую за разноплановсть. К джазу подходишь – это свинг, это совершенство инструмента, это импровизация, подчас очень сложная импровизация.
Популярная музыка была всегда и останется. Вот мы играем «Пусть бегут неуклюже, пешеходы по лужам…», и людям это нравится, это наше. Классика она, конечно, настраивает на серьёзность. Там совершенно другое исполнение.

— Что значит для вас джаз?
Джаз надо знать, надо чувствовать. На самом деле в России немного джазовых коллективов, поскольку джаз – это совершенство. Джазовая форма — очень тяжёлый жанр, это не наша музыка, и она трудна не только в исполнении, но и в восприятии. Мы играем джаз и стараемся делать это так, чтобы музыка доходила до людей, хотя, откровенно говоря, наши люди к джазу относятся прохладно. Наш народ в культурном плане всё ещё оставляет желать лучшего. В большинстве своём музыку вообще не воспринимает – ни джаз, ни классику, народную ему тоже не надо. Культура народа – это сложный и длительный процесс воспитания, поэтому те же джазовые произведения — они сложны для нас.

— На каких музыкальных инструментах вы играете?
Я знаю все инструменты до единого, но играю баритоном и тромбоном. Баритон – это духовой инструмент, в оркестре он играет роль виолончели симфонического оркестра.

— Становление руководителя оркестром – это довольно долгий процесс, почему именно эта профессия, а не исполнительство?
Дело не в том, что я хотел руководить. Я видел, что рядом нет людей, которые могли бы это дело организовать и создать. Я же чувствовал, что могу это сделать. Мне знакома форма классических произведений, могу поставить любую партию. Я не стремился быть руководителем, но я знал, что мои знания способствуют тому, чтобы им стать.

— По вашему мнению, какова роль руководителя оркестра?
Руководитель должен быть везде — на заводе, в оркестре. Это прежде всего воспитатель. Он должен и поругать, и найти форму похвалить человека. К примеру, плохой я руководитель, и будем всё время играть «Амурские волны», и люди перестанут ко мне ходить.
Музыканты должны читать с листа, чтобы они знали манеру исполнения, и это задача дирижера, руководителя оркестра.

— Скажите, а есть личности в вашей профессии, которыми вы восхищаетесь?
Я видел много хороших музыкантов и преподавателей изумительных, но это всё в Москве. Есть прекрасные музыкальные коллективы, которыми я восхищаюсь, например, любительским оркестром Белгорода.
Музыкантов много, но музыка в России никак не приживается. Что касается духовой музыки, то у меня сложилось впечатление, что жанр этот в нашем городе умирает, и здесь я склонен видеть вину администрации города, края. Считаю, что на руководящие должности следует ставить людей, которые понимают и любят культуру. Не педагогов, прости господи, а то у нас в какой отдел культуры ни зайдёшь, там одни преподаватели. Нет людей, которые были бы специалистами и которые поднимали бы музыкальную культуру города.
И здесь можно вспомнить Эдуарда Ивановича Синельникова, который когда-то работал в отделе культуры. Он не был музыкантом, но сделал очень многое для развития культуры города. Потом настало время педагогов, и вся городская культура свелась к отчётам по проведённым дежурным мероприятиям. Мы городу не нужны. Хотя, посмотрите, сколько народу ходят на наши выступления. Всегда полный зал.

— Есть ли особенности в вашей работе, которые характерны только вам?
Конечно, я выбираю вещи, где музыканты должны себя показать как солисты, как импровизаторы.
Стараешься дать вещи, которыми бы люди росли в профессиональном плане. Я знаю, какое требуется дыхание в определённом месте, где его сделать.
Очень большую роль играет репертуар оркестра, нельзя играть каждый день одно и то же. За все годы в репертуаре оркестра получили право на жизнь более тысячи произведений.

— Вам больше хотелось бы выступать на закрытой сцене или нравится открытая площадка, непосредственно перед аудиторией?
Разницы нет. В первую очередь надо уметь оркестр озвучить. И неважно, играем ли мы во Дворце культуры или в парке у фонтана. Конечно, хотелось бы больше технических средств, чтобы улучшить звук для всех, а не только для рядом стоящих.

— Тяжело ли удержать коллектив оркестра?
Удержать коллектив непросто. В среднем из 10 приходящих в оркестре остаются 1-2 человека. Идёт естественная ротация — кто в армию уходит, кто уезжает поступать в вузы других городов.

(Пока мы с Александром Карловичем беседовали, пришёл молодой человек с огромным желанием играть в оркестре. 23-летний Ринат Гатауллин мечтает играть на тромбоне и единственным хорошим тромбонистом считает именно Юрковского…)

— Какие самые главные проблемы стоят сегодня перед оркестром?
Проблем не так уж и много, мелочи жизни. Радиомикрофонов, например, не хватает. Но помогает авиационный завод, и за это им спасибо. Благодаря предприятию мы играем на качественных американских инструментах, побывали во многих странах в Европе, Китае, Южной Корее. В августе снова едем в Южную Корею на фестиваль. Так что оркестр живёт.

— Что бы вы могли посоветовать человеку, решившему связать свою жизнь с музыкой?
У каждого человека прежде всего должно быть желание. Ни в коем случае нельзя упускать ребёнка, если задумали дать ему музыкальное образование. Его надо заинтересовать и привить желание. И здесь многое зависит от преподавателя. И будет ли ребенок заниматься на трубе, на флейте или на аккордеоне, впоследствии он никогда не пойдёт на улицу ломать и крушить. И по жизни у него будет совершенно другой интеллект.

 


В процессе разговора Александр Карлович неоднократно сетовал, что в Комсомольске отношение к музыке наплевательское. Нет людей, которые, будучи специалистами, поднимали бы музыкальную культуру города. Как бы высокопарно ни звучало, но музыка поднимает человека над мерзостью бытия. И неважно, любительский это городской оркестр или профессиональный симфонический. Музыка помогает человеку взглянуть на себя со стороны, оценить свою жизнь. Музыка – это струны души. И здесь, думаю, будет уместно привести воспоминания фронтовика, летчика-истребителя Ивана Гайдаенко:
«В 1937 году я был зачислен в Одесскую лётную школу имени Полины Осипенко. Курсантами там были в основном деревенские ребята с очень низкой культурой и невысоким образованием. Восполняли эти недостатки инструкторы и шефы из Одесского оперного театра, куда мы ходили по субботам и воскресеньям. Кроме того, в курсантской столовой стояли столики на 4 человека, как в ресторане, и играл духовой оркестр. Старшина ходил и объяснял, как держать вилку, ложку. Это многим потом пригодилось».
Вы только представьте: предвоенные годы, а командование заботилось о повышении культуры военнослужащих, потому как понимало, что лётчики ВВС, в конце концов, это элита РККА, они должны быть образцом культуры.
Прошли десятилетия. Вроде бы более культурными должны стать не только лётчики, но и население страны в целом. Однако вот уже в наше время много говорится, к примеру, о подростковой преступности, преподаватели вузов читают пространные лекции об усиливающейся романтизации уголовного мира среди подростков. Вроде бы проблема есть, она видна всем, только на вопрос «что делать?» никто ответить не может.
На самом деле давно известно, что как один из способов формирования личности музыка имеет колоссальное значение. Она заставляет человека совершенствоваться и жить не двумя мозговыми извилинами, одна из которых отвечает за наполнение желудка колбасой, тогда как другая в лучшем случае за бесконечный апгрейд квартиры в панельном доме.
Что же нам, комсомольчанам, остаётся делать? Как и прежде, лицезреть дежурные мероприятия и радоваться за города, где жителям повезло с работниками отдела культуры. К примеру, за соседей-приморцев, которые добились открытия во Владивостоке Театра оперы и балета, в то время как у нас на Дзёмгах построили очередной торговый центр «пиво, тряпки, пассатижи», а водители городских автобусов из года в год поднимают настроение пассажиров репертуаром лагерных сидельцев «Радио Шансон». Ну и какая тут может быть культура?
В заключение хотелось бы сказать, что оркестр Юрковского – это узнаваемая, по-настоящему фирменная вещь города. И этим обстоятельством надо дорожить, оркестр холить и лелеять и всячески помогать. В Комсомольске фирменных, знаковых вещей не так уж и много. Самолёты семейства «СУ», «Суперджет» и… что ещё? Много ли вы знаете в городе любительских коллективов, которые бы представляли Комсомольск-на-Амуре во Франции, на знаменитой набережной Круазетт в Каннах?

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована