Думаю, не открою Америки, если сообщу, что с каждым годом о детях заботятся всё шибче, а ограждают всё усерднее. Родители уже порой и сами не знают, что лучше — отпустить ребёнка на улицу, или пускай остаётся дома за Интернетом. Очки-то, на посаженное за экранами зрение, окулист всегда выпишет. А на улице, там всё что угодно может быть. Да, это всё вам наверняка хорошо известно. Но я делаю акцент на удручающей тенденции — чем дальше, тем страшнее.

И я ведь не одинок в своих чаяниях. Явление чрезвычайной опеки детей привлекает всё больше внимания. Когда я уже писал эту колонку, в digital-журнале «Нож» коллектив авторов выпустил чудесную статью на эту же тему. В ней они описали несколько случаев в Соединённых Штатах, в которые так сразу и не поверишь. Но придётся. К примеру: мальчик пилил на просёлочной дороге несколько упавших веток. Хотел крепость построить. И что вы думаете? Приехала полиция, пилу отобрали, мальчика этапировали в семью. Пила в руках ребёнка она, знаете ли, может и до цугундера, и до харассмента довести. Кстати, о передвижениях. Самостоятельно ходят в школу только 13% американских детей. Семья Мейтив из штата Мэриленд дважды находилась под следствием за то, что позволили детям 10 и 6 лет возвращаться из парка домой одним. Дебра Харрелл из Южной Каролины попала за решётку, разрешив девятилетнему ребёнку играть в одиночестве на площадке с фонтанчиками (сама она работу работала в соседнем «Макдоналдсе»). А в Огайо восьмилетний мальчик вместо воскресной школы пошёл в универмаг — его отца задержали за «подвергание опасности жизни ребенка». Ну и так далее.

Вы скажете, что США — страна просвещённая, не то что некоторые, и поэтому там бюрократия с юристами намного ближе к дурдому. Наверное, это так. Но и мы не на месте стоим, а семимильными шагами шагаем в светлое будущее тоталитарной матрицы, со всеми её чипизациями, всеобщими наблюдениями и техно-фашизмом. Далеко за примером ходить не надо, но придётся крепко напрячь гиппокамп, поскольку в общем потоке весенних событий эта новость прошла на цыпочках. Двое подростков, 12-14 лет, отправились в близлежащий к дому лесок набрать берёзового сока. Пошли, понятное дело, самой удобной дорогой, где нет оврагов и ветровала — по железнодорожным путям. Там-то их и заприметил диспетчер одной из станций. Заприметил и подумал, дескать, если дети идут по железной дороге, то их непременно задавит поезд. И сообщил куда следует. В итоге детишкам пришлось вместо берёзового сока ехать в полицейской машине, а родителям — оплачивать административный штраф по случаю ненадлежащего присмотра за детьми. Формулируя по существу: родителей наказали рублём за то, что их дети… самостоятельно гуляли.

Конечно, диспетчер станции, прочитав предыдущее предложение, уже кричит в монитор: «Это место опасное, и для гуляний неприспособленное!». С ним уже соглашаются социальные работники, инспекторы соответствующих служб, представители ювенальной юстиции. Спорить с ними на тот счёт, что и на специально оборудованной детской площадке можно, при особом рвении, свернуть шею, ибо усердие превозмогает даже рассудок — бесполезно. Вместо споров лучше усадить специалистов за просмотр кинофильма «До первой крови» по сценарию Григория Остера. Краткое содержание: дети играют в «Зарницу», пытаясь «убить противников» — сорвать с ребят противоположного лагеря погоны. Один из мальчиков по имени Саша убегает через лес от врагов с ценной картой. Гонка переходит из леса на крымский «серпантин», где Сашу подбирает водитель — начинается опасная погоня на автомобилях. Затем Саша убегает к скалам, где укрывается в пещере — его оттуда пытаются «выкурить» дымом. Задыхаясь, он протискивается к противоположному выходу и оказывается на краю высокого обрыва, где сталкивается с одним из преследователей. Пацаны дерутся на узком уступе на высоте около двухсот метров. Дальше спойлерить не буду, посмотрите, отличный фильм. И отлично показывает быт детей каких-то 30 лет назад, хоть история и вымышлена. Ой, да у каждого взрослого найдётся парочка таких леденящих кровь историй из детства. И совсем не про то, как они ходили за берёзовым соком.

Реальность такова, что нельзя исключить риск. Конечно, можно его разумно снизить, отвадив любимых чад от действующих строек или научив не лезть в трансформаторные будки — но нельзя ликвидировать испытания как явление. Риск помогает проверить границы познанного, испытать ойкумену на прочность, и, в первую очередь, — понять свои возможности. Вставая на пути этого важнейшего для ребёнка процесса, взрослый должен понимать: он забирает опыт, предназначенный не ему. Ещё один пример из жизни, теперь уже из нашей работы. Как-то мы снимали видео-опрос школьников, для чего приезжали прямо в учебные заведения. Опрос был непростой, надежда и опора будущей России могла вполне и опростоволоситься, перепутав даты словно Стас Михайлов, или запамятовав известную фамилию. Мы верно рассудили, что главное в таком деле — ни в коем случае не предупреждать заранее школы, учителей и классных руководителей. Не снимать видео в классе и вообще в здании школы, никак не выдавать своего присутствия, желательно отлавливать учеников за школьным забором. В общем, классическая партизанская журналистика. Так и сделали. Но на одной из локаций классный руководитель, выбежавший на улицу к опрашиваемым подопечным, всё-таки настиг нас. Разумеется, чистота эксперимента тут же была нарушена. Педагог спешно консультировала ещё не опрошенных деток (так, как могла), а затем, стоя позади оператора, надеялась при первой оказии дать подсказку своим драгоценным медалистам. Не дай бог деточка чего-нибудь не то ответит!

Так вот. Признаемся себе — во всех этих случаях взрослые заботились не о детях. Они заботились о своей репутации, рабочем месте, мнении окружающих, деньгах, обеспеченности в будущем, короче говоря, руководствовались корыстью. Похожим образом мамочка на улице изо всех пытается успокоить дико орущего ребёнка: сначала увещеваниями, потом демонстративным моционом вперёд со словами «ну тогда здесь оставайся, я пошла», и, если ничего не помогает, отшлёпать уже его по заднице прямо там. Материнское сердце терзает не столько плач ребёнка (этого плача она слышит дома тоннами ежедневно), сколько устремлённые на неё укоряющие взоры — терзает страх прослыть плохой мамашей. Что, откровенно говоря, нечестно по отношению к ребёнку. Столь же бесчестным и конформистским поступком является попытка встать между ребёнком и опытом, который ему нужно получить. Не-об-хо-ди-мо.

Иначе мы получаем то, что получаем. Милых, приятных во всех отношениях, послушных и покладистых деток, которые ни черта не могут о себе позаботиться просто потому, что привыкли к заботе окружающих. Папа всегда даст денег на проезд, мама всегда приготовит дома вкусный обед, мобильный оператор всегда выдаст 4G-Интернет (ну, ладно, не всегда — в эти моменты ребёночек грязно ругается на иконку «Е» в панели смартфона), учителя всегда помогут, да, пожурят, поворчат, погрозят, а потом помогут. Всегда будет кто-то, кто позаботится. Хотел господин Фурсенко вырастить квалифицированных потребителей — господин Фурсенко вырастил потребителей.

Знаете, я раньше со скепсисом относился к идее Виктора Решетникова возродить в Хабаровском крае принцип «каждый школьник – турист». Ну, чтобы воспитывать молодёжь в духе ответственности, самодостаточности, готовности к трудностям и труду, в духе коллективизма и взаимопомощи. А теперь уже не кривлю ехидно рот, не отвожу смущённо взгляда. Что-то ведь надо делать. Да?

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована