Предлагаем вашему вниманию произведения победителей IV литературного конкурса «Живое слово», посвящённого 110-летию со дня рождения Г.Н. Хлебникова. Конкурс проводился с 26 октября по 10 декабря 2025 года. Его организаторами выступили городская общественная писательская организация им. Г.Н. Хлебникова и библиотека им. Г.Н. Хлебникова. Задачами конкурса были содействие развитию литературной жизни города, популяризация произведений местных авторов, выявление и поддержка талантливых авторов.
ххх
Елена Литвиненко
ПТЕНЦЫ
– А ну-ка, архаровцы! Чтобы через пять минут была тишина, завтра рано вставать, за грибами пойдём! – совсем не строго, а с усмешкой и одновременно каким-то немного торжественным тоном провозгласил дедушка Вася.
И мгновенно в маленьком дачном домике установилась мёртвая тишина. Хотя до этого неугомонные внуки хихикали и возились, как мыши на своих деревянных топчанах, покрытых соломенными тюфяками. Если дед пообещал, значит обязательно выполнит!
Пахло сеном, сушёными грибами, цветами настурции, ноготков, старыми газетами и дедушкиной махоркой, в углу горела живая крохотная лампада заблудившегося светлячка, а в лунном свете был хорошо виден паучок, который перебирал тонкими лапками и прял свою невесомую паутинку, – готовился к новому дню, чтобы он был ярким, украшенным его ювелирно исполненными кружевами.
За окном иногда был слышен отдалённый лай собак и едва уловимый шум Силинки, – горной речки, которая бежала по камешкам там, где заканчивались дачи и начинался тёмный-претёмный, дремучий-предремучий лес – вековая дальневосточная тайга, лохматая, в буреломах-валежниках.
Ослепительными ясными летними днями кое-где вдоль берега реки чёрными изваяниями, какими-то сказочными заколдованными фигурами, распростёршими к небу руки-сучья, стояли обгоревшие в лесном пожаре деревья-гиганты. Те, что поменьше, давно упали и заросли иван-чаем. А эти возвышались над сочным зелёным великолепием природы немым воплощением контраста несгибаемой смерти и радости жизни. При этом их образы не внушали печаль и безысходность, напротив, украшали и придавали полянам таинственности и загадочности.
Дачный посёлок расположился в долине по правой стороне дороги Комсомольск – Солнечный, а по левой стороне возвышались сопки, густо заросшие берёзами, осинами, лиственницей, жимолостью, багульником и кедровым стланником.
Местные жители облазили эти сопки вдоль и поперёк, проторив множество тропинок, по которым можно было довольно комфортно передвигаться даже детям.
Вот на такую сопочку, расположенную прямёхонько напротив автобусной остановки и центральной, – восьмой улицы, и собрался дед Вася со своим выводком.
Утро было негромким, прохладным, деловитым, но не до конца проснувшимся. Ребятишки молча умывались, сопели, натягивая одёжки, потирали глаза.
– Та-а-ак, всем проверить амуницию! – командовал дед Вася.
Корзины ножи, вода, платки и газетные пилотки были предусмотрительно заготовлены с вечера.
– Ко мне спиной становись! Глаза и рот закрыли и не дышать! – дед продолжал подготовку личного состава, не без удовольствия щедро облив малышню из аэрозольного баллончика «Тайга», назидательно комментируя сие действо лекцией о том, что комары пока не проснулись, но это только пока, а через часок деваться от них будет некуда.
Для детей эта информация была не новой и от этого совсем не страшной, потому что им было всё равно: комары, мошка, клещи, – лишь бы дед взял с собой в поход. Никто не ныл, и никого не надо было уговаривать.
– Выдвигаемся! – степенно изрёк дед и, как будто пересчитывая, озвучил весь списочный состав своего «войска», – Маринка, Игорь, Юра, Оксана, Алёна, Света.
Самая младшая – сразу за ним, самая старшая – замыкающая.
До сопки дошли за десять минут и начали неспешный подъём. Сон как ветром сдуло. Вокруг было столько интересного, что ни в Солнечном, ни в Комсомольске за сто лет не увидишь.
– Дедушка, а это что такое?! – удивлённо потянула деда за полу потрёпанного коричневого пиджака Маринка и ткнула крошечным пальчиком куда-то в сторону от тропинки.
Дед остановился, посмотрел в ту сторону, довольно ухмыльнулся возможности блеснуть знаниями и полез в самую чащу, разгребая валежник и заросли багульника, чтобы детвора тоже могла пробраться поближе к неведомому экспонату, который возвышался среди ёлок.
– Ишь, какая глазастая, Маринка! Это муравейник, его муравьи построили, видишь, сколько их? И все работают, каждый своё дело знает!
Ребятишки, с немалым трудом продравшись через заросли багульника, обступили муравейник, и у каждого была возможность рассмотреть, как лесные трудяги тащили кто листик, кто травинку, кто палочку, а также группу муравьиных товарищей, которые дружно волокли к своему дому огромную гусеницу.
– Ну вот, посмотрели и дальше пошли, – обобщил итог экскурсии дед.
– Дедушка, а что будет, если дождь пойдёт? А как узнать, что у них внутри дома? А муравьи кусаются? А они полезные или вредные? А можно потрогать? – со всех сторон посыпались вопросы.
– Нельзя потрогать, – строго сказал как отрезал дед Вася, – вам бы понравилось, если бы какой-то великан начал ваш дом или вас руками трогать? Нет? Вот то-то! Вот и их нечего трогать, – рассудил дед, помогая внукам выбраться на тропу.
Дальше шли без вопросов – переваривали дедушкины новости из жизни муравьиного семейства.
И вдруг дед резко остановился и шёпотом приказал:
– Стоять, молчать и не двигаться!
И тут дети увидели причину его беспокойства. Прямо на компанию «тихих охотников» бежал, растопырив слабые и пёстрые крылышки, птенец неизвестной породы.
– Ой, дедушка, какой хорошенький цыплёночек! – чуть ли не хором, в нарушение дедовой инструкции, заголосили ребятишки.
– А как он называется? А куда он бежит? А давай возьмём его домой, он, наверное, потерялся! Ух, здорово, мы его кормить будем! А можно погладить? – летели со всех сторон вопросы и предложения.
– Да тише вы! И посторонись! – снова скомандовал дед, – это не цыплёнок, это птенец рябчика. Значит, гнездо в траве недалеко и мамка его тоже где-то рядом. Ловить, трогать руками нельзя! Вы его погладите, а мамка учует чужой запах и откажется от него, понятно? И тогда птенец погибнет.
– Поня-а-атно, – раздался хор из раздосадованных ребячьих голосов, хотя вовсе ничего было и не понятно. И очень было жаль, что нельзя погладить и подержать в руках. Такой хорошенький, такой пушистенький и милый. Живой, бежит, крылышки растопырил! Ни одна игрушка в мире не сравнится с таким! И ни у кого такого бы дома не было, а у нас бы был! Но дедово слово – закон!
Проводив взглядом птенца рябчика и понуро опустив голову, человеческие птенцы гуськом двинулись в путь за своим предводителем, за старшим в роду, за тем, кто дольше жил и больше знал, кто учил бережно относиться к земле и воде, соблюдать законы природы, всегда помнить заповедь «не навреди», всегда ставить себя не выше, а вровень с травой и муравьями, с брусникой и птенцом, помнить, что здесь их дом, а мы пришли в гости. А в гостях не принято ломать и нарушать привычный ход вещей…
Совсем скоро стайка ребятишек со своим вожаком достигла места, где лес был более редкий, а между деревьями синело яркое небо, играл лёгкий тёплый ветерок, почти не было валежника и высоких зарослей травы, только часто под ногами хрустели веточки, спрятанные под слоем истлевшей прошлогодней листвы.
– Ой, смотрите, грибочек! – воскликнула глазастая Маришка, которая по росту находилась ближе всех к земле, и этот факт давал ей несомненное преимущество перед остальной братией.
– Ух ты, подосиновик! – дед обрадовался не меньше других, аккуратно срезал гриб и положил Маришке в корзинку, – этот можно брать, съедобный.
Ребятня, несмотря на юный возраст, уже много знала грибов и почти не ошибалась при сборе грибного урожая. Лишь иногда лесную тишину нарушали возгласы:
– Дедушка, а этот съедобный?
Через некоторое время, без всякой команды от «вышестоящего начальства», раскрасневшиеся, с охотничьим азартом в глазах, дети вышли на просторную полянку, где в тени высоких берёз лежало поваленное дерево, как будто приготовленное для привала невидимой заботливой рукой.
– Перекур! – провозгласил дед Вася и неизвестно откуда, как заправский факир, просто из воздуха выудил огромный белый в крупную голубую клетку платок, развернул его на пеньке, а в нём оказался нарезанный хлеб, огурцы, помидоры, зелёный лучок, соль и толстые розовые ломтики варёной колбасы.
– Ого, дедушка, ты с собой это всё принес, что ли? – удивлённо вытаращил глаза Юрка.
– Вот ещё! – хитро прищурился дед. – Пока вы грибы искали, я тут в кустах зайца встретил, вот он мне и дал гостинец да сказал, что для вас.
– Да ну-у-у, – недоверчиво протянул Игорёшка, – не может быть! А почему нас-то не позвал?
– Да заяц больно прыткий оказался, отдал узелок и удрал, – на полном серьёзе и без тени улыбки молвил дед, – а ну давай, налегай!
И детвора, нагулявшая аппетит, дружно принялась уплетать угощение странного зайца, не захотевшего с ними знакомиться, но подарившего им самый вкуснющий обед в их маленькой жизни, наполненной сказками большого, весёлого и доброго деда Васи.
– Даже у бабушки на даче огурцы и колбаса не такие вкусные, как у этого зайца, – с набитым ртом констатировала Маринка.
И только Светка хмыкнула, хитро и немного свысока улыбнулась, покусывая травинку, и подмигнула деду.
Евгений Паньков
ДЕТСКИЙ САД
Не кричи, мой сын-малютка,
Мы с утра встаём не зря:
В детский садик с жёлтой уткой
Всюду ходит ребятня.
Твой папаша в детстве тоже
В сад раскрашенный ходил,
В нём гулял и мелом рожи
На асфальте выводил;
На зелёном пароходе
Был сигнальщиком и знал,
Как сигналить, коль в походе
Пароход мотор сломал;
На своём участке группы
Он девчонок защищал.
Был послушным, смирным, глупым,
Не ревел и не кричал.
Он, в песочнице играя,
Из песка туннели рыл
И, машинкой управляя,
По песку её возил.
А теперь с тобой, сынуля,
Мы идём по тропке в сад.
И твоей машиной рулит
Электронный аппарат.
Сад уже не так прекрасен:
Сер, покошен, без веранд.
И забором подпоясан
От вандалов и рок-банд.
Два разобранных участка,
Как две лужи, посреди,
А спортивная площадка –
Клумба, где растут цветы.
«Где ж гуляешь ты, мой мальчик?» –
Я спросил у сына вдруг.
И мальчишеский тот пальчик
Указал на серый сруб:
Деревянный, старый, грязный,
Поцарапанный везде,
Перекошенный ужасно…
Сразу видно: сад в беде!
Сколько их теперь осталось
Без ремонтов и детей?
Детский садик – это радость
Для страны и для детей!
Телепаюсь на работу…
А в осколках витражей
Вижу «чуткую» заботу
Детсадов для малышей…
Наталия Шипулина
ГЕННАДИЮ НИКОЛАЕВИЧУ ХЛЕБНИКОВУ
Сонет
Первостроителю
Почётному гражданину
Комсомольска-на-Амуре
Писателю
«И потомкам – рукописи, книги…
Мучительное Правды Торжество!..»
Н. Шипулина
Взращённый невскими красотами,
С дальневосточными болотами
Бороться прибыл он в суровый край!
Зной летом, в зиму яростный мороз
Жестоко пробирал людей до слёз…
Здесь ад кромешный – не столичный рай!
Днём лесорубил, ночью текст писал,
Щеглова каменщика прославлял –
Так первый родился его рассказ!
Лиха беда начало – Слова власть,
Которая не даст судьбе упасть
В предательство и мелочей прикрас!..
О, Хлебников Геннадий, – всё о нём:
Подвигу жизни Оды мы поём!
Татьяна Мирчук
ОСТАВИТЬ ПОСЛЕ СЕБЯ СВЕТ
Быстро летит время, жизнь, которая вроде бы недавно началась, уже подходит к концу. Время неумолимо. Грустно, но неизбежно, поэтому надо принимать это течение реки под названием Жизнь как должное и двигаться с ней по фарватеру. Главное, чтобы не зря ты её прожил, не впустую, а что-то хорошее, доброе, светлое оставил после себя. У меня есть девиз: «Не важно то, что ты поэт, а важно то – несёшь ли свет!» Думаю, что эти слова относятся не только ко мне. И не обо мне речь пойдёт в моём повествовании. Я – одно из связующих звеньев в этой цепи, после меня кто-то другой примет эстафету. А мне хочется поведать о тех людях, которые оставили свет в моей душе. Хотела написать «след», а написала «свет», получилось машинально, но как верно кто-то невидимый поправил меня! И свет, и след – одновременно.
Во второй половине 90-х годов прошлого столетия я, после долгого перерыва, опять стала писать стихи. Они долго ждали своего часа, сидели где глубоко внутри меня и хлынули бесконечным потоком. Конечно, далеко не все они нравились мне, скорее наоборот. Писалось много однотипных стихов потому, что я не могла в одном стихотворении точно и чётко выразить мысль, которая сидела внутри черепной коробки и требовала выхода. Стихов накопилось множество, я не знала, что с ними делать? Мне нужно было, чтобы мои стихи оценил тот, кто разбирается в стихосложении. Я послала несколько стихотворений в газету «Дальневосточный Комсомольск». К моей радости, стихи напечатали. Но я всё равно сомневалась в их качестве, мне нужно было услышать профессиональное мнение о них. Через газету я узнала телефон одного из поэтов города. Это был Юрий Николаевич Белинский. Он взял мои записные книжки, всё вычитал внимательно, пометил стихи, которые нужно доработать, а над многими карандашом надписал: в рукопись.Юрий был уже в то время в составе СП России, сильный, сложившийся поэт, у него были уже книги стихов. Мы потом с ним встречались время от времени на каких-то мероприятиях, и он всегда интересовался: сделала ли я рукопись? В декабре этого года будет уже пять лет, как Юрий Белинский после болезни ушёл в мир иной. У меня в домашней библиотеке несколько его стихотворных сборников, он их выпускал на свои деньги, несмотря на то, что был и остаётся Поэтом с большой буквы – другой профессии у него не было. И я счастлива тем, что именно он помог мне поверить в себя. Его след, и его свет остались в моей душе!
Прошло несколько лет после знакомства с Юрием Белинским. В 2001 году возобновило работу Литературное объединение города. Возглавил его поэт Гранит Фёдорович Пересторонин. Сколько же народу ходило тогда на заседание ЛИТО! Иногда зал в сто человек был полон. Работа закипела. Нас приглашали на встречи в школы, институты, техникумы, училища, даже в садики…Поэтов оказалось в городе немало. Я познакомилась с Василием Некрасовым, Юрием Беловым, Евгением Яковлевым, Татьяной Колесниковой, Антониной Кухтиной и другими. Гранит Фёдорович был человеком большого сердца! Сколько людей в городе знали его, скольких он знал! Я подружилась с его женой, дочерью и бывала у них в гостях. Дверь в их квартиру не запиралась, запросто заходили друзья, соседи, бывшие сослу-живцы, телефон не умолкал. Славное было время. Через Гранита Фёдоровича я познакомилась со многими известными людьми города: художниками, музыкантами, поэтами. Гранит Фёдорович ушёл в 2018 году в 87 лет, 60 из них прожив в Комсомольске. Много лет отдал Судостроительному заводу. Моя память хранит и его свет, и его след.
Нас приглашали на свои мероприятия городские библиотеки. Очень деятельной, энергичной, гостеприимной была заведующая 6 филиалом Мусалитина Валентина Михайловна. В стенах её библиотеки я познакомилась с Ольгой Ефимовной Щербаковой. Она понравилась мне с первой встречи: обаятельная, улыбчивая, с добрым взглядом. И какие хорошие стихи собственного сочинения она читала! Быстро мы подружились, часто встречались в библиотеке и у неё дома. Талантливый человек талантлив во всём – это про Ольгу Ефимовну. Она писала стихи, замечательно пела, пекла вкуснейшие пироги, шила, вязала… Она почти всю жизнь прожила в Новокузнецке, работала в школе учителем русского языка и литературы, в Комсомольск приехала вслед за сыном, у которого распалась семья. Её бывшие ученики помнили о ней, звонили, писали письма даже из-за границы. И она помнила всех поимённо. Несказанной доброты была Ольга Ефимовна. Её книга «Раздумья» включила в себя стихи и рассказы о детстве, а детство её совпало с годами Великой Отечественной войны, когда детям пришлось делить со взрослыми все тяготы её. И, читая книгу, я понимала откуда столько доброты и тепла в Ольге Ефимовне. Всё это было заложено в детстве её родителями, братом Шурой, сёстрами, учителями. Она не потеряла ни единой капельки, сберегла и приумножила это богатство втрое! К тому времени, благодаря Антонине Николаевне Кухтиной, я научилась верстать книги, и Ольга Ефимовна была неизменным их редактором, очень вдумчивым, грамотным, кропотливым. Я могу писать о ней бесконечно, потому что любила её, как вторую маму! Ольга Ефимовна ушла в Небеса 3 июля 2024 года. Не проходит дня, чтобы я не вспомнила про неё!
В этом же году ушёл накануне моего юбилея ещё один очень значимый для меня человек – Павел Лукич Фефилов: мой добрый друг, мой земляк, родная душа! Нет в городе человека, который не знал бы его! Много он имел талантов: художник, писатель, краевед, фотограф, путешественник. Целеустремлённый человек, который всегда знал, что ему нужно, он не потерял напрасно ни одного дня своей долгой жизни. Он оставил после себя огромное богатство, его трудами будут пользоваться долгие годы архивы, музеи, библиографы. И каждый найдёт в его работах нужные и важные материалы. Но самое главное его богатство – умение дружить! Он никому не отказывал в помощи, был щедрым человеком, и ему люди отвечали тем же. Павел Лукич оставался всю жизнь верным своим привязанностям, убеждениям, правилам. Мне очень не хватает Павла Лукича! Мне не хватает его голоса, смеха, его участия. Пишу о нём, а у самой слёзы на глазах. Очень трудно отвыкать от родных сердцу людей! Книга Павла Лукича «Дом на Поморской» — дань памяти его родным, в первую очередь – маме Елизавете Константиновне. Отца Павла репрессировали, когда ему исполнилось семь лет. И мама вложила в них с сестрой столько тепла, любви и заботы, и он тре-петно хранил эту любовь в себе всю жизнь и делился ею с нами.
Вот и Геннадий Николаевич Хлебников оставил неизгладимый след в моей душе. Сто десять лет со дня его рождения и без малого двадцать со дня ухода. Вроде, совсем недавно мы ходили к нему в гости большой компанией, в которой были и Гранит Фёдорович Пересторонин, и Ольга Ефимовна Щербакова, и я, и Антонина Николаевна Кухтина, и Валентина Петровна Ионова, а уже доброй половины этих прекрасных людей нет среди нас. Как всё-таки мне повезло, что в жизни моей было столько талантливых и доб-
рых людей! По-моему, доброта и талант всегда должны сопровождать друг друга, чтобы после смерти на земле оставлять добрую память о себе, неизреченный свет. Геннадий Николаевич несомненно был таким. Уже, обременённый почестями, годами, трудами, он оставался очень простым и тёплым человеком. Никогда почти ничего не говорил о себе, а старался рассказать о ком-то, донести до нас значимость своих героев. Он не имел моды поучать нас, всегда держался очень уважительно, на равных. Читал наши стихи и прозу, писал нам вступительные статьи к книжкам, а ведь был не очень здоровым человеком, потрудившимся на многих трудных участках в городе. Он с трудом передвигался по комнате, зрение у него тоже было слабое, но тем не менее делал всё возможное и невозможное. Болел за город, писал статьи в ДВК, рассказывая историю строительства того или иного объекта. Геннадий Николаевич на славу потрудился и на ниве творчества, пройдя все этапы, начиная с должности внештатного корреспондента до главного редактора газеты ДВК. Им написаны десятки документальных вещей о людях нашего города, о строительстве различных объектов – целая летопись. А потом он 16 лет работал Собкором ТАСС. В 1977 году он принят в Союз журналистов, а в 1981 году – в СП России. Я прочитала несколько его книг, но самое большое впечатление получила от его книги воспоминаний «Уроки в Гостилицах». С какой теплотой, добротой, любовью Геннадий Николаевич рассказал о своих первых учителях. Вот откуда всё идёт по цепочке, переливается из одного сосуда в другой – от учителя ученику, а тот тоже сохраняет эту драгоценную влагу, это душевное тепло и доброту и потом делится ею с окружающими. И очень важно не расплескать, не пролить мимо, чтобы каждая капля оставила добрый след в душах.
Я счастлива, что все они, теперь уже ушедшие, были в моей жизни. Каждый из них поделился со мной своим теплом, своей душой, своим светом. Всё это живёт во мне и будет жить до скончания моих лет. И дай мне Бог, сберечь это всё, чтобы уходя, оставить его другим.
Изображение создано на основе фотографии из сайта администрации Комсомольска-на-Амуре при помощи Nano Banana AI/генератор изображений
