Современные боевые действия, в частности на Южно-Донецком и Запорожском направлениях, где ВСУ и наёмники ежедневно находятся под сокрушительными ударами наступающих сил группировки войск «Восток», давно перестали быть войной окопов в привычном понимании. Траншеи и блиндажи в чистом поле сменились одиночными лёжками, а воздух над лесополосами контролируют десятки беспилотников одновременно.
О том, как в этих условиях действуют наши мотострелки и какую роль в их продвижении играет связь, корреспонденту «СН» рассказали военнослужащие штурмовых подразделений с Дальнего Востока.
«Главное – движение»
Инструктор по тактической и огневой подготовке, штурмовик с позывным «Шага» (на фото вверху) на передовой с 2022 года. За это время – три ранения, одно из которых тяжёлое.
– Дронов на одного человека сейчас от двух до пяти. Тяжёлые квадрокоптеры «Баба Яга» летают парами, прижимают, работают очень плотно. Вэсэушники дронов не жалеют, – рассказывает Шага. – Противник в основном закрепляется, а потом работают вражеские FPV-дроны и артиллерия. Задача у противника одна – остановить наше продвижение.
Против такой тактики, по его словам, работает только одно – постоянное перемещение.
– Сейчас для штурмовика главное – движение: что при захвате опорного пункта, что при подходе к нему, – продолжает Шага. – Помню, как однажды шли в накат через лесополосу. Я вёл штурмовую группу, нас было семеро. При подходе к противнику на дистанции 150–200 метров вэсэушники открыли огонь из пулемёта. Давили так, что возле меня ветки крошило в щепки, но уйти из-под огня всё же удалось. Даже амуниция не пострадала.
Можно ли в опорник с ходу?
Про тактику заезда на мотоциклах в опорные пункты противника Шага высказывается сдержанно.
– На мотоциклах заехать сейчас довольно сложно. Противник старается быть начеку, смотрит за подходами к своим позициям, использует разведдроны для наблюдения. Да и магнитные мины установлены практически везде, – поясняет он. – Но и мы маршруты, конечно, просматриваем – у нас разведка хорошо работает. Несмотря на это, сейчас никто не закатывается прямо в опорник, как это было под Угледаром. Сначала спешиваемся за 100–200 метров, потом аккуратно подходим.
Отдельно Шага говорит о трудностях, возникающих в связи со сменой сезона.
– Осенью под опавшей листвой заминированные участки вскрываются тяжелее. Даже если тщательно просматриваешь территорию, не всё увидишь. Кроме того, помимо «Лепестков» и фугасов под листвой могут маскироваться и «магнитки».
«Обороны у них уже нет»
Старший штурмовой группы с позывным «Мина» на вопрос о том, как сейчас выглядит оборона противника, отвечает подробно: «Оборона как таковая у них уже исчезла. Раньше копали траншеи, а сейчас на это у них нет ни времени, ни возможности: всё видно с воздуха. Боевые действия перешли в другую стадию, – говорит Мина. – Поэтому у них оборудованы обычные лёжки под деревьями, где можно окопаться. Все укрепления намного скромнее, чем раньше».
По его словам, количество солдат противника на позициях тоже изменилось.
– Раньше лесополка могла быть полностью оборудована как взводный опорный пункт. Теперь на точке находятся максимум до пяти вэсэушников. У них задача – максимально долго продержаться на позиции, оказать сопротивление. После этого они либо погибают, либо пытаются отступить. Это солдаты на первой линии, о которых командование обычно потом забывает, – отмечает воин.
По его словам, противник часто бросает людей в бой неподготовленными.
– Наверное, у них нет времени на обучение. Туда кидают тех, кого вылавливают ТЦК, тех, кто не хочет воевать. Опыта у них нет никакого, – добавляет Мина.
Сложнее всего, признаётся он, пришлось после освобождения Угледара. Именно тогда противник сменил тактику обороны.
– Когда мы продвигались по лесополосам за освобождённым Угледаром, мы поняли, что нас пытаются остановить дронами-камикадзе. Противник делал так, чтобы удержать нас в квадрате, и затем по нам стреляла артиллерия. Но как только мы раскусили эту тактику, начали противодействовать, продвижение пошло быстрее, – говорит военнослужащий.
О том, как укрываться на занятой позиции, Мина тоже рассказывает подробно: «Ты никогда не остаёшься в самом опорнике. Продвигаешься ещё на 40–50 метров и выкапываешь себе лёжку подальше от этой точки. Потому что противник знает эту позицию и будет забирать именно её. И когда он собирается атаковать, ты его встречаешь за 40–50 метров до точки. Для него это бывает всегда неожиданно».
В населённых пунктах, рассказывает Мина, противник укрывается под фундаментом домов. И чтобы переиграть вэсэушников, требуется опыт.
– В подвалах они делают себе окна, откуда стараются нас высматривать. При передвижении мы сначала анализируем, как обустроился противник. Вычисляем его и проверяем, какие секторы обстрела могут быть с той или иной позиции. Поэтому наши огневые точки теперь всегда подготавливаются так, что становятся большим сюрпризом даже для спецов из ВСУ. Главное всё сделать максимально скрытно.
Зачастую бойцы ВСУ даже не успевают ничего предпринять, бросают снаряжение и боеприпасы. Кроме трофеев, по словам Мины, на опорниках попадается многое: то чему наши воины уже не удивляются.
– Найти можно всё что угодно, в том числе алкоголь и шприцы. Наркомания у них процветает, мы у пленных какие-то таблетки постоянно находим. И обычно это не обезболивающее.
Всегда поддерживает связь
Механик-телефонист с позывным «Вирус» обеспечивает связь.
– Недавно была поставлена задача установить ретранслятор для радиостанции перед очередным боем, – рассказывает он. – Это делается для того, чтобы группа пехоты, идя дальше, могла передавать информацию командованию.
Работа эта небезопасная: противник охотится за любым средством связи. Но, как цитирует Вирус известную поговорку, дело мастера боится.
– Часто приходится выдвигаться на задачи по установке ложных точек связи для отвлечения внимания. Таким образом, заставляем противника гоняться за призраками. Основную связь маскируем по полной, – объясняет Вирус.
На вопрос, спасала ли эта работа жизни, он отвечает конкретной историей, связанной с операторами БпЛА. Вышло так, что блиндаж военнослужащих сгорел после попадания дрона ВСУ и часть аппаратуры они вынести не успели. В итоге сидели с радиостанцией, но без связи.
– «Птичники» находились далеко от нас, но близко к противнику. Им пытались поставить задачи, куда бить, куда целиться. Но связи у них не было. Поэтому нам нужно было им помочь её установить, – рассказывает Вирус. – Конечно, трудное и опасное задание. Мы сразу к ним доехать не смогли – продвигались потихоньку, скрытно. Но после того, как мы заново настроили соединение, ребята почти сразу смогли выйти на командование и получить целеуказание, а в итоге выполнили задачу.
Прописные истины
Именно так и складывается общая картина боя на всех участках наступления. В ходе разговора со штурмовиками мне невольно вспомнилась известная русская пословица: «Смелый манёвр приносит победу», которой наши воины продолжают умело следовать. Но, как уже не раз бывало в военных конфликтах, важнейшую роль играют связисты. Пока штурмовики в лесополосах уходят от дронов и выбивают противника с насиженных мест, именно они шаг за шагом пробираются к своим боевым товарищам, чтобы на ЛБС всегда была связь с командными пунктами.
Источник: газета ордена Ленина Краснознамённого ордена Суворова Восточного военного округа «Суворовский натиск» № 115 от 14.10.2026 г.
Автор: Вячеслав СЕМЕНОВ
Фото пресс-службы группировки войск «Восток»
