Иногда для того, чтобы прийти к спокойной жизни, надо пройти через тяжёлые испытания. Особенно хорошо это понимают люди с ограниченными физическими возможностями – именно те, кто, несмотря на тяжёлую инвалидность, ведёт счастливую, полноценную жизнь и радуется каждой её минуте.
Чёрная полоса в жизни Виктории Горлевой началась в возрасте шести лет, когда у неё сначала умер отец, затем мама. В семье было трое детей – две девочки и мальчик. Соседка хотела сестёр удочерить, но ей не позволили.
В Бикине
– Мы жили в Хабаровске, и, когда остались одни, меня положили в больницу оформлять документы на инвалидность, а затем отправили в Бикин в психоневрологический интернат, – рассказывает Виктория. – До шести лет я жила дома, инвалидом была с детства, постоянно в больницах, даже возили к Анатолию Кашпировскому. Он воду заряженную выдавал, сеансы проводил, и вроде бы я начала ходить, но, когда попала в интернат в Бикине, там со мной особо не возились: в кроватку посадят, и сидишь там, как забитый волчонок. Заниматься со мной было некому, инвалидной коляски не выдавали почти до 18 лет, так что передвигалась как придётся, помогала таким же маленьким детям. Санитарка научила меня читать и писать, а в 14 лет нас начали обучать математике, русскому языку, мастерить различные поделки. Учительница мне очень помогала. А в 18 лет я вдруг узнаю, что я недееспособная. Как так? Как могли прийти к такому решению? Не было никакой экспертизы, меня никто не спрашивал, я не проходила комиссию. В те времена нас всех записывали в недееспособные, чтобы не возиться, квартиры не давать. Так как меня сделали недееспособной, в 2010 году перевели в посёлок Горин, в психоневрологический интернат закрытого типа.
Затерянные в тайге
В настоящее время Горинский интернат закрыт, а тогда учреждение скорее напоминало лагпункт печально известного ГУЛАГа: старые деревянные бараки, вокруг тайга и мари, комнаты на четверых, заполненные психически больными людьми. Находиться там здоровому человеку неимоверно тяжело как психологически, так и физически.
– Медведи на территорию интерната не заходили, но рядом ошивались постоянно. Некоторые девочки убегали, так одну в реке нашли, её уже рыбы обглодали, а другую медведь задрал. Тяжело было, развития как такового не было. Был психолог, небольшая библиотека, Интернет. Никаких мероприятий, и, по сути, меня спасали книги.
Когда Виктории исполнилось 22 года, приехала комиссия из Москвы, и всех пациентов интерната стали проверять на вменяемость. Задавали вопросы, просили читать и пересказывать смысл прочитанного.
– Все задания я выполнила на отлично, и меня спросили, почему не училась в школе? А что отвечать? Так получилось, признали недееспособной и умыли руки. И тогда меня по-быстрому перевели в дом инвалидов в Комсомольске. С переводом очень помог директор дома инвалидов Комсомольска-на-Амуре Владимир Михайлович Князев. По сути, во многом благодаря ему меня перевели. Кроме того, за меня просил мой парень, он живёт в посёлке Гурское. К нему переехать не могу, забрать меня он тоже не может: опека не разрешает, потому что у него свой дом, и там нет никаких удобств.
Новая жизнь
С 2019 года Виктория живёт в Комсомольском-на-Амуре доме-интернате для престарелых и инвалидов. Отдельная комната, телевизор, компьютер, книги, смекалистый попугай Арчи, хороший уход, друзья всегда рядом.
– У меня есть родная сестра в Хабаровске, у неё четверо детей, но ко мне не приезжает: у неё и со здоровьем уже тяжело, и далеко добираться. В основном со мной общается моя двоюродная сестра. В детстве нас развезли по разным учреждениям – я попала в интернат, её увезли в другой город. И только два года назад мы нашли друг друга в «Одноклассниках». Она жила в Софийске, потом переехала в Комсомольск, и мы общаемся. Она ко мне приезжает очень часто. Хотела меня забрать, но из-за болезни сердца ей не позволили. У неё трое детей, старший сын погиб на СВО.
В интернате Виктория встретила двоюродного брата Ивана. Когда в 2019 году он поступил в учреждение, они подружились, не зная, что родственники. И только спустя время Виктория узнала, что Иван её кузен. Он воспитывался в детдоме, после работал на стройке, подрабатывал в тайге на сборе дикоросов, а в 2015 году будучи на заготовке кедрового ореха упал с дерева, сломал позвоночник и стал инвалидом.
– Для меня был шок, что нашлись родные люди. Мне было пять лет, когда нас развезли, не помню ничего. Нас в семье было трое. Я сестру нашла в 15 лет, она мне письмо написала, вышла из детдома и стала меня искать.
– Виктория, как вам сейчас живётся?
– Очень хорошо, нас и в кино водят, на экскурсии, в музеи. У меня диплом по вышивке. Раньше вышивала бисером, делала картины стразами, но сейчас зрение уже слабое, тяжело с бисером работать. На картину со сложным цветовым набором уходит полгода работы, некоторые из них купили, и даже есть заказы.
Много читаю, в основном учебники по истории и детективы. Мне всё интересно, здесь большая библиотека. Аудиокниги слушаю, чтобы глаза не напрягать, есть компьютер, изучаю программирование, хожу на занятия к психологу Наталье Юрьевне. У меня очень много друзей. Попугай вот живёт, зовут Арчи. Пока не разговаривает, но понимает.
– Есть мечта?
– Да, конечно. Хотелось бы официально восстановить дееспособность, чтобы я могла ездить в гости к сестре. Недееспособных не выпускают. Последний раз в Хабаровске была в 2013 году, потом запретили.
Меня спрашивали, хотела бы я сделать операцию, но, если честно, я боюсь: всё-таки позвоночник… Вдруг не получится?
Я не расстраиваюсь, можно и так жить. Люди, которые ходили и стали инвалидами – им ещё труднее. Главное, чтобы голова была на месте, можно было учиться, заниматься любимым делом.
– Виктория, что бы вы посоветовали людям, которые находятся в, казалось бы, безнадёжной ситуации?
– Считаю, надо быть оптимистом. Всё-таки уныние – библейский грех. Сейчас у меня есть всё, я ценю каждый свой день – он прошёл, и я рада, что что-то смогла в этот день сделать. Больших планов не строю. Стараюсь не откладывать дела на потом. Сейчас изучаю программирование, это очень интересно, заодно и английский осваиваешь. Конечно, хотелось бы на курсы программирования пойти, но у нас их нет. Здесь люди выучились кто на швею, кто на повара, кто на флориста. Думаю, если будут такие курсы программирования, я обязательно на них пойду. А пока есть друг, который выучился на оператора компьютера и помогает мне в компьютерных делах. В жизни самое главное – не унывать. Если есть увлечения, нужно их развивать, и всё получится.
Евгений СИДОРОВ. Фото автора
