И вновь на страницах «ДВК» знакомые многим имена. Своими стихами с читателями делятся комсомольские поэты из писательской организации имени Г.Н. Хлебникова. В сегодняшней подборке – и тень ушедшего лета, и осенняя грусть, и красота окружающего мира.
Татьяна КОЛЕСНИКОВА
ааа
***
Бордовеют метёлки,
Полон семени злак.
Из атласного шёлка
Cоткан лета кушак.
Волны клеверной пены
Водит вольно трава.
Коронован репейник:
Венчик изрозова.
Нестерпимо нахлынув,
Безоглядно царит.
Серебристой полынью
И горчит, и сладит.
ааа
***
Есть расстояния между камнями.
И встреч хотят, и боятся их.
Помечены крабовыми клешнями,
На спинах лежат, когда шторм утих.
И этот, поверь, обессилеет вскоре,
И вновь закочую по суше я.
Вперёд поползу узелком истории,
Потом опять на круги своя.
ааа
***
Любимая Россия!
Одно из тихих мест –
Знаменье вышней силы –
Над куполами крест.
Стоит в укромном месте,
Как домик лубяной.
И смотрит многокрестье
В прозрачный, неземной,
Расшитый облаками
Чистейшей белизны
Придел в небесном храме –
Врата отворены.
ааа
***
Плачет и она – подёнка,
Но на высоте частот,
Излучаемых так тонко,
Что никто и не поймёт –
Пропорхнуло дуновенье
Лёгким вздохом у лица,
Или жизнь – одно мгновенье…
И… осыпалась пыльца.
Юрий НИКОЛАЕВ
ааа
КУПИТЕ КНИЖКУ
Дедушка в подземном переходе
Возится, коробкою шурша,
На рассвете, при любой погоде,
Он сюда приходит не спеша
В сереньком поношенном пальтишке
И в ботинках, вышедших в тираж.
А в коробке – старенькие книжки –
Лидер пенсионных распродаж.
Книги он раскладывает долго
По своим особенным местам:
На одну посмотрит как-то строго,
А другую поднесёт к устам,
Третьей улыбнётся благосклонно
В заросли косматой бороды,
А потом на ломтик поролона
Сядет без еды и без воды.
Сколько мимо шествует народа
Безразлично, впрочем, как всегда,
По щербатым плиткам перехода
В вечное сплошное «никуда».
А у них там – шопинг, фитнес, стрижки,
Маникюр, запчасти и пивко…
Вот они, так близко, эти книжки,
Но от них безмерно далеко.
Классика сменил успешный блогер,
А романы – краткие посты,
Были роковые монологи –
Стали бестолковые понты.
Прочь ушла эпоха книголюба,
В мире вырос новый человек,
Вытеснили маркеты и клубы
Залы городских библиотек.
Взрослые, девчонки и мальчишки,
Хватит вам в невежество врастать!
Граждане, прошу, купите книжки,
Чтобы обезьянами не стать!
ааа
ЛЕГЕНДА ОБ ИНОПЛАНЕТНОМ ДЕСАНТЕ
Туда, где вся окрестность обезлюдела,
За городом, на заросли плюща,
Упала иноземная посудина
По виду, как тарелка для борща.
И по тропинкам хоженым, вдоль речки,
Со лба стерев космическую слизь,
Зелёные смешные человечки
Разведывать планету разбрелись.
Зелёные смешные человечки
Три дня бродили вместе и поврозь,
Контактов было много в том местечке,
И всё без происшествий обошлось.
И вроде как успехом увенчался
Их важный увлекательный вояж,
Но только почему-то отличался
У каждого про Землю репортаж.
Один поведал классную историю
О том, что все богаты и умны
И что на всей прекрасной территории
Все люди одинаково равны.
Другой воскликнул: «Братцы, это враки
И наглая бессовестная ложь,
Там все живут в печали и во мраке,
Ужаснее планеты не найдёшь!»
Что там ещё сплошной палеозой,
В деревне – пара хат и вольный ветер
Да бабка одинокая с козой.
Четвёртый, наподобие зверушки,
Затравленно дрожал и прятал взгляд,
Он рассказал про танки и про пушки,
Про то, что убивает брата брат.
А пятый всё молчал и улыбался,
Он видел там другие чудеса:
Он на лугу некошеном валялся,
Восторженно глазея в небеса,
Считал века по голосу кукушки,
Ромашки рвал по полю на бегу
И слушал волны в розовой ракушке
На маленьком песчаном берегу.
Ну что сказать: планета как планета,
И грусти там достаточно, и тьмы,
Но видит свет лишь тот, в ком много света,
Планета ведь, по сути, – это мы.
Татьяна МИРЧУК
ааа
ПОЛНОЛУНИЕ
Большая, словно солнце,
И жёлтая, как медь,
Луна, как тать, крадётся,
Чтоб за ночь всё успеть.
Вокруг домА обходит
И в каждое окно
Свой жёлтый глаз заводит –
Уж так заведено.
Найдёт меж шторок щёлку
И щупальцем-лучом
Проверит втихомолку:
Что, где, когда, почём?
А если шторы нету,
То комнату тотчас
Затопит ярким светом
И спать всю ночь не даст,
Хотите не хотите,
Похитит ваши сны.
Вы шторочки купите
И спрячьтесь от луны.
ааа
МАЛАЯ РОДИНА
Малая родина ждёт терпеливо
Наших приездов в родительский дом.
Дождиком моет лопух и крапиву,
Сныть да ромашки сажает кругом.
Приберегает огни для салютов,
Молнии пряча среди облаков,
Сыплет в траву жемчуга с перламутром,
Их собирая с окрестных лугов.
Пёрышком птичьим рисует сердечки
На запылённом оконном стекле,
Селит пичуг за карниз над крылечком:
С певчими птахами жить веселей.
Родина встретит вселенским покоем
Нас, утомлённых, как добрая мать.
Воздуха терпким волшебным настоем
Станет отпаивать, оздоровлять.
И под родительской крышей укроет,
И от обид и тревог оградит.
Мы её дети от плоти и крови.
Нам она самый сильнейший магнит!
ааа
ПОСЛЕ ДОЖДЯ
Ливнем радостным омыты,
Засияют скаты крыш.
Крякнет где-то гром сердитый,
И опять наступит тишь.
Вдоль дорог, на самом склоне,
Зеленея тут и там,
Лопухи листы-ладони
Тянут к чистым небесам.
ааа
***
Шмель-медуница довольно гудит,
Роясь внутри василька голубого,
Свежей пыльцой он и пьян, он и сыт,
Благодарит василькового бога.
Липкие лапки омывши в росе,
Снова летит на душистый цветочек.
Всем он доволен, решительно всем!
И ни секунды терять он не хочет,
Зная, что жизнь его так коротка,
Может, всего от цветка до цветка.
Юрий БЕЛИНСКИЙ
ааа
***
Ворона каркает тревожно,
Не видя волка и лисы,
Иль, может, слушать невозможно
Ей шорох гибнущей листвы.
Бать может, этим тленным ором
Поражено в лесу уже
Зверьё… И вот лежит по норам
И лижет раны на душе.
И не естественно ли это,
Когда случится комом блин?
Вот только что смеялось лето –
И на тебе: осенний сплин!
Ну, а по-русски – грусть всего лишь,
Когда бездумно ты сидишь
И грустью как бы не неволишь
Себя… Но всё-таки грустишь.
Когда душа как бы немеет,
И как бы рушится судьба…
Не каждый так уразумеет,
Не всякий примет на себя.
Но всё равно дойдёт до сути,
Что от угла и до угла
Косая тень осенней грусти
По всей России пролегла…
Вот и томит, и сон наводит
На всё осенняя краса,
И серый волк утробно воет,
И хнычет искренне лиса…
ааа
***
На границе рассвета и тьмы,
Словно лёгкие сны о былом,
Над Болонью витают дымы…
Кто-то думает: «Что за Болонь?»
Как приезжий с другой стороны,
Кто-то комкает нервно билет,
Кто-то смотрит на карту страны,
Где такого названия нет.
Кто-то с полки взирает в окно
И зрачок его алчно горит.
«Толстолобов в Болони полно», –
Неожиданно он говорит.
Едет поезд уже через ночь,
И Болонь далеко позади,
И дремоты нельзя превозмочь
Темноты заоконной среди.
И на месте своём у окна
Я легко засыпаю… И вот
Снится, как у озёрного дна
Серебристый скользит толстолоб.
Марина ГРИНЧЕНКО
ааа
ПЕРЕД ГРОЗОЙ
Весь мир наполнен был бездонно
Невыразимою тоской.
Лишь острый луч легко и тонко
Пронзал испуганный покой.
Какой призывной и томящей
Была предгрозовая тишь.
«Сюда!» – был неба глас манящий.
«Куда? Зачем?» – шуршал камыш.
Кудрявил ветер в нетерпеньи
Края оплывших сонных туч.
«Постой!» – удерживал репейник.
«Скорей!», – шептал прозрачный луч.
И я бросала всё на свете,
Чтоб мчаться вихрем в хмурый день.
«Спеши!» – тянул за полы ветер.
«Куда летишь?» – вздыхала тень.
Галина НЕЧИПОРУК
ааа
КИНО В СЕНТЯБРЕ
Как всегда: по лужам
Да по листьям квёлым
Проводов простужных
Слушать а капеллу.
На небесных милях
Вечером неранним
Мне кино крутили
На большом экране.
Главной героине
В белом заоблачье
На лицо накинули
Тюль полупрозрачный.
Эй, служитель тайный!
Открыватель крана,
Занавес случайный
Убери с экрана!
Шлёпаю, не глядя,
По воде в тумане.
Золотые хляби!
Чудеса в кармане!
